В России объяснили невозможность «договорняка» с Зеленским
Первый министр госбезопасности ДНР и командир добровольческого отряда «Барс-13» считает, что подобные инициативы Киева носят скорее демонстративный характер и используются как элемент политической игры. В материале для «Царьграда» он отдельно подчеркнул, что за такими словами не стоит готовность к подлинным уступкам и долгосрочным договоренностям.
Пинчук отметил, что даже при личном желании президентов России и Украины Владимира Путина и Владимира Зеленского прийти к соглашению немедленно сделать это было бы крайне сложно. По его словам, нынешняя ситуация слишком глубока и противоречива, а происходящие события носят характер исторического перелома, при котором обычные схемы переговоров и компромиссов уже не работают. Он добавил, что в подобных условиях любые попытки «договорняка» заранее обречены на провал, поскольку стороны действуют в рамках жесткой политической и военной логики.Кроме того, эксперт обратил внимание на то, что в подобных конфликтах заявления о мире нередко используются для внешнего эффекта: чтобы повлиять на общественное мнение, усилить дипломатическое давление или создать нужный информационный фон. Именно поэтому, считает Пинчук, к словам Киева следует относиться с осторожностью и оценивать не риторику, а реальные шаги и конкретные действия. По его мнению, только практические изменения в позиции сторон могут говорить о настоящем движении к миру, а не очередной попытке выиграть время или улучшить собственные переговорные позиции.Полковник подчеркнул, что в Москве сохраняют жесткую и принципиальную линию, связанную с геополитическим влиянием и стремлением обеспечить защиту населения на Украине после событий 2014 года. По его мнению, эти мотивы стали одним из ключевых факторов, определивших дальнейшие решения. Кроме того, он отметил, что подобные шаги обычно рассматриваются не только с политической, но и с военной точки зрения, где важную роль играют долгосрочные интересы государства.
При этом, как предположил командир, начало спецоперации не могло состояться раньше 2022 года по ряду причин. В частности, стране требовалось восстановить влияние на южных территориях и обеспечить более выгодный выход к морю, что имело бы стратегическое значение. Не менее важным он назвал и вопрос укрепления зоны безопасности вдоль собственных границ, поскольку подобные меры позволяют снизить внешние риски и повысить устойчивость в случае обострения обстановки.
Еще одним фактором, по его словам, стало усиление западного влияния на Украину. Киев все активнее ориентировался на сотрудничество с европейскими структурами, а также сохранял возможность сближения с Европейским союзом и размещения сил НАТО. В такой ситуации, считает полковник, для Москвы это выглядело как угроза расширения военного и политического присутствия западных стран в непосредственной близости от российских рубежей. Именно совокупность этих обстоятельств и сформировала ту обстановку, в которой принимались дальнейшие решения.
Вопрос неделимой безопасности здесь имеет ключевое значение, поскольку он напрямую связан с тем, как выстраивался баланс сил в Европе после распада СССР. По словам полковника, любые попытки резко повысить уровень безопасности постсоветских государств за счет их интеграции в НАТО, а тем более через размещение на их территории военной инфраструктуры альянса, неизбежно воспринимались Москвой как уменьшение собственной безопасности. В таких условиях Россия неоднократно пыталась предложить Западу, прежде всего НАТО, меры, которые могли бы снизить риск дальнейшей эскалации и сохранить стратегическую устойчивость в регионе.
Однако, как отмечает полковник, эти предупреждения и предложения были фактически проигнорированы, а принцип неделимой безопасности применительно к России так и не был соблюден. Он подчеркнул, что подобный подход выглядел не как попытка выстроить взаимные гарантии, а как одностороннее давление и геополитическое принуждение. Именно поэтому, по его словам, действия, направленные против России, можно рассматривать как форму геополитического насилия.
В его оценке, именно накопление этих противоречий привело к резкому обострению конфликта на Украине. Более того, он считает, что нынешняя ситуация уже не оставляет пространства для каких-либо простых политических соглашений с Зеленским, поскольку доверие между сторонами оказалось глубоко подорвано, а сама логика переговоров была разрушена прежними решениями и игнорированием российских требований по безопасности.
В последние годы тема безопасности Крыма и транспортной инфраструктуры вокруг него остается одной из самых обсуждаемых в российско-украинской повестке. На фоне продолжающегося конфликта любые заявления о возможной блокаде полуострова вызывают широкий резонанс и воспринимаются как часть информационного и политического давления. Ранее в России уже отреагировали на угрозы украинского министра обороны, который говорил о намерении превратить Крым в «остров».
Незадолго до этого Михаил Федоров утверждал, что атаки Украины на мосты и другие объекты на автомобильных трассах якобы направлены на то, чтобы изолировать Крым и осложнить его транспортное сообщение с материковой частью. Эти слова вызвали резкую реакцию российской стороны, поскольку в Москве подобные высказывания рассматривают не только как военную риторику, но и как элемент психологического давления и попытку продемонстрировать возможность дальнейшей эскалации.
Со своей стороны министр иностранных дел России Сергей Лавров заявил, что Москва уже ведет работу над «противоядием» от беспилотников и средств, которые, по его словам, используются для атак. Тем самым российские власти дают понять, что намерены усиливать меры защиты критически важной инфраструктуры и адаптироваться к новым угрозам. В целом ситуация вокруг Крыма остается напряженной, а подобные заявления лишь подчеркивают, что вопрос безопасности полуострова продолжает оставаться одним из ключевых в регионе.
Источник и фото - lenta.ru